Скрынникова Татьяна Дмитриевна «Монгольское кочевое общество периода империи» В сборнике «Раннее государство, его альтернативы и аналоги» (Сборник статей под редакцией Л.Е.Гринина, Д.М.Бондаренко, Н.Н.Крадина и А.В.Коротаева) Волгоград, "Учитель", 2006. Исследование терминов "иргэн" и "улус", которые использовались как в этническом ([монгольский] народ = [монголы]), так и в потестарном (племя [монголов]) смыслах, показало, что для монгольского общества рассматриваемого периода характерно совпадение потестарного и этнического сознания, что свидетельствует о нерасчлененности общественного сознания и доклассовом характере монгольского общества. Доказательством совмещения этнического и потестарного сознания является не только многозначность указанных терминов (народ, люди, племя), но и частичное совпадение их со значением содержания термина "обок". (с.514) При нерасчлененности общественной жизни сама социальная структура общества определяла характер организации, поскольку состояла из таксонов, иерархически дифференцированных, когда роли каждой социальной единицы в обществе были детерминированы. Кровнородственная связь была основным критерием потестарно-политической организации не только по вертикали (иерархия таксонов), но и по горизонтали, то есть определяла взаимоотношения разных этносоциальных объединений одного уровня. Характерные для потестарного общества формы отношений - формы социально-потестарной организации монголов рассматриваемого периода, которые выражались терминами айда, «отец - сын», «старший брат - младший брат», свидетельствуют о том, что это - потестарные институты, прежде всего, а не политическая организация, поскольку отношения между этносоциальными организмами регулировались терминами кровного родства, которые маркировали социальную организацию. Все это позволяет определить монгольское общество как потестарное и предгосударственное. (с.515) Отсутствие формализованных институтов власти вне родоплеменных традиций, фиксированного законодательства, налогообложения и органов по сбору налогов (в тексте «Сокровенного сказания» отсутствует как термин "алба", используемый впоследствии для обозначения налога, так и какой-либо иной термин), а также разделение монголов, прежде всего, по родовому, а не по территориальному признаку позволяют обозначить монгольское общество периода империи как суперсложное вождество (потестарное - предгосударственное и предполитическое, где особенно важную роль играли вожди со своими дружинами и совет лидеров этносоциального объединения - "хурилтай") - конфедерацию племен. (с.515) Верховный правитель объективно способствовал преодолению сопротивления родственных кланов в процессе социальной эволюции. Можно отметить одновременное существование двух тенденций: 1) уничтожение вождей, сопротивлявшихся централизации под властью нового лидера; 2) использование новым лидером в руководстве конфедерацией сложившейся клановой системы и механизмов, обусловленных общинно-родовой традицией, где даже так называемая военная «десятичная» система дублировала родовую, а не отражала реальное число воинов. Если говорить о типологии, то в этот период в монгольском политогенезе наблюдается сочетание: а) военного пути, когда захват власти осуществлялся военными лидерами с участием военной демократии/военной иерархии и дружины, и б) аристократического, при котором власть была сосредоточена у племенных вождей 134-136). Классификация Л. Е. Куббеля аналогична веберовской идее о харизматической и традиционной формах «господства - подчинения». (с.515) Оба типа властных отношений - традиционный и харизматический - отразились в разделении монгольских правителей на две группы. Первая группа состояла из представителей наследственной аристократии – "бэхи", "эбугэн", "эчигэ"; вторая включала в себя лидеров, пришедших к власти благодаря личным заслугам – "хан", "багатур", "мэргэн", "сэцэн" и др. Но между этими двумя группами нет резкой границы, прежде всего, потому, что все их представители являлись лидерами благодаря обладанию харизмой. Различие состояло в том, что представители первой группы получали ее по наследству как старшие рода, имевшие происхождение от предка, избранного Небом; представители же второй только начинали новую линию наследования власти, хотя зачастую были включены в боковые ветви той же генеалогии и являлись потомками основателя рода, но не старшими. В свою очередь, они тоже закрепляли свое право традиционным путем, через генеалогию, и, таким образом, в обосновании права на власть использовались оба типа «господства - подчинения» - традиционный и харизматический. (с.515-516) Особое место в военной иерархии занимал обладатель титула "хан". Титул, являясь поначалу, в эпоху нестабильности и активной этнопотестарной перестройки, маркером верховной власти в конфедерации, определяемой избранием верховного главы на совете лидеров, с закреплением власти за одним родом (Чингисхана), становится наследственным и приобретает династийный характер, поскольку правление потомков Чингисхана сохраняется в монгольском обществе вплоть до XX в. При этом закрепленное за ними право на власть подтверждается генеалогией, которая могла быть и фиктивной, как, например, у Даян-хана, возглавлявшего монголов в XV в., в период усиления их роли на исторической арене после длительного «темного» периода. Принадлежность к роду Чингисхана («золотому роду») определяется не только передачей верховной власти в конфедерации по примогенитурному признаку с наследованием титула "хан"/"хагану" но и маркировкой его представителей вплоть до XX в. титулом "тайчжи". (с.516) Большую роль в управлении монгольским обществом играл совет - "хурилтай". Уже в XII в. он представлял собой собрание глав конфедерации на надплеменном уровне и созывался, прежде всего, для избрания верховного лидера, роль которого особенно возрастала с расширением завоевательной деятельности. С усилением власти Чингисхана, а впоследствии его потомков, "хурилтай" приобрел характер семейного совета с участием ближайшего окружения, состоящего из военных сподвижников - "нукеров" (дружинников), который собирался для интронизации очередного претендента или для определения направления очередного похода. "Хурилтаем" же назывались ежегодные собрания представителей правящего рода (и всего конического клана) для проведения необходимых новогодних обрядов. Вождь выделялся из общества как его олицетворение, заключавшее в себе связь этого общества с землей обитания и предками, которые обеспечивали его благополучие и процветание. Именно поэтому большой интерес представляет изучение места лидера в ритуальной жизни социума. (с.516) По монгольским представлениям, правитель, обладающий наивысшей сакральностью, играл цивилизаторскую роль и по отношению ко всему миру. Эта универсальность определялась универсальностью Неба, сыном которого он являлся. (с.517) Фактическое отсутствие государственной структуры внутри монгольского общества привело к тому, что со смертью основателя монгольской кочевой империи она стала распадаться и вскоре перестала существовать, поскольку и при его жизни отдельные ее части не представляли собой ни экономического, ни политического единства, а социальная общность обусловливалась принадлежностью глав этносоциальных объединений к одному роду, точнее, коническому клану. (с.521) При выборе термина для обозначения уровня политической организации я сочла невозможным использование термина государство, поскольку в Монголии не прослеживаются основные его признаки, отличающие его от других форм социально-политической организации. Анализ терминов социальной структуры и организации и легитимации в средневековом монгольском обществе продемонстрировал сложности их интерпретации и подтвердил типологические для традиционной культуры проявления - с одной стороны, полисемантичность терминов, с другой стороны, поливариантность обозначения одного и того же феномена. (с.522)