Анатолий Михайлович Хазанов «Кочевники евразийских степей в исторической ретроспективе» В сборнике «Раннее государство, его альтернативы и аналоги» (Сборник статей под редакцией Л.Е.Гринина, Д.М.Бондаренко, Н.Н.Крадина и А.В.Коротаева) Волгоград, "Учитель", 2006. «Собственно говоря, сам термин «кочевые государства» в известной мере является условным. Они были кочевыми, потому что были основаны кочевниками и/или потому что кочевники занимают в них доминирующие позиции. Однако, так или иначе, но все они были связаны с ассиметричными отношениями с оседлыми обществами. Без них кочевые государства были не более, чем редкими и кратковременными исключениями, если таковые были вообще.» История кочевых государств Центральной и Внутренней Азии, от сюнну до монголов и даже до маньчжур (последние никогда не были чистыми кочевниками, но во многом заимствовали монгольскую политическую традицию) отнюдь не представляли единый эволюционный ряд, в котором каждое государство более высокого уровня чем его предшественники. Лишь отчасти это было связано с этническими отличиями новых государств от их предшественников. Политическая культура в степях обладали примечательной преемственностью. Различия в осёдлых обществах, взаимоотношения с которыми вызывали к жизни кочевые государства, по-видимому, имели большее значение. Необходимо также учитывать характер отношений, складывавшихся между кочевниками и зависимыми от них оседлыми обществами» (с.479-480) «В самом упрощённом и схематичном виде можно выделить два типа кочевой государственности, в зависимости от характера их взаимоотношений с оседлыми обществами. В государствах первого типа они в основном реализовывались в вассально-даннических или иных примитивных и не всегда упорядоченных формах коллективной зависимости и эксплуатации. Как правило, кочевники и оседлое население продолжали обитать раздельно, каждые в своих экономических зонах. Иногда оседлые государства продолжали своё существование, иногда кочевники и земледельцы-горожане оказывались объединёнными в составе одного государства. Но даже в последнем случае их интеграция касалась лишь политической сферы, не затрагивая социально-политических основ оседлого общества. Рядовые кочевники в подобных государствах оставались их военной и социальной опорой. Поэтому в них продолжали действовать механизмы редистрибуции [«перераспределения» части добычи, материальных благ, от элиты к рядовым общинникам], а кочевая аристократия по отношению к своему обществу, или субобществу, действовала скорее как руководящее сословие, чем господствующий класс. Правда, почти во всех кочевых государствах первого типа возникал свой земледельческий и городской сектор – в основном за счёт выходцев из оседлых обществ. Однако, как правило, он оставался слишком слабым, чтобы удовлетворять все их экономические потребности. Так, эти государства не могли обойтись без городов – центров политической власти и, в меньшей степени, торговли и ремёсел. Но само возникновение выглядит несколько искусственным. Не столько государство существовало за их счёт, сколько сами они гибли вместе с государствами, которые вызвали их к жизни. Судьбы Орду-Балыка, Итиля, Сарая-Бату, Сарая-Берке или Каракорума являются в этом отношении весьма показательными. Примером кочевых государств первого типа могут служить государства скифов и сюнну, тюркские каганаты, государство киданей (каракиданей) в Центральной Азии, Монгольская империя при первых ханах и многое другое. Они существовали лишь за счёт примитивной эксплуатации оседлых обществ. Они гибли, когда возможности её существенно сокращались или прекращались вовсе, а вассальные кочевые объединения отпадали. Обычно это сопровождалось примитивизацией социально-экономического строя. Лишь изредка в кочевых обществах, напротив, преобладание получали седентаризационные [переход к оседлому образу жизни – В.Замятин] процессы. Чаще всего это случалось в случаях переселения в иные экологические зоны, в результате которого кочевое общество в целом переставало быть таковым, становясь по преимуществу земледельческо-городским. В нём ещё мог сохраняться значительный кочевой уклад, но оно развивалось уже совсем в ином русле. Примером могут служить уйгуры, вытесненные кыргызами в Восточный Туркестан. Кочевые государства второго типа нередко являлись трансформацией государств первого типа, в числе прочего выражавшейся в интеграции кочевников и земледельцев-горожан в единую политическую систему. Особенно часто это происходило, когда кочевники после завоеваний оседлых государств переселялись на их территорию. Примером в древности являлась держава кушан, в раннем средневековье – ряд государств, созданных кочевниками в Северном Китае в IV-VI вв. н.э., позднее – государства киданей и чжурчженей в Китае, Караханидов в Центральной Азии, и Сельджуков на Среднем Востоке, в монгольский период – Юань в Китае и государство Хулагуидов в Иране, в позднесредневековый период – государство Шейбанидов в Центральной Азии. Эти государства создавались кочевниками и управлялись династиями кочевого происхождения, а социальная стратификация в них в известной мере совпадала с экономической специализацией и этническими различиями. Собственно, поэтому их можно называть кочевыми…» ( с.481-482)